Как я не хотел быть отцом

Фотограф Филипп Толедано стал отцом в 40 лет. Детей он особенно не хотел. И рождение дочери вызвало у него смешанные чувства. Она была для него одноклеточным простейшим, которое влезло в его счастливую жизнь, конфисковало его любимую жену, не давало спать и выглядело как пришелец. А потом все изменилось. Не сразу. Постепенно.

И Филипп написал об этом книгу, снабдив ее потрясающими фотографиями. Очень честную и откровенную. В интернете можно найти выдержки из нее. Но мне она показалась настолько интересной (хотя бы потому, что это совершенно неприлизанная история отцовства), что я решила перевести ее практически без купюр. Читайте! (Хотела написать «наслаждайтесь», но здесь это слово не слишком уместно :))

fa20

Вот так все началось.

fa11

Я никогда не интересовался детьми. Теоретически они мне нравились, но на практике опыт общения с ними оставлял ощущение чего-то нудного и скучного.

Проблема в том, что я не учитывал неизбежность закона тяготения. У вас появляется девушка, и вас спрашивают: «Когда вы двое поженитесь?». Вы женитесь, и все вокруг задают вопрос: «Когда вы заведете малыша?». У вас появляется ребенок и, конечно, вас снова достают вопросом: «Вы планируете второго?».

Когда родилась Лулу, я был в родильном зале. Я видел все. Я помню две вещи. Солнце, поднимающееся из реки и заливающее комнату золотым светом. Я встал на ноги и пробормотал: «Черт побери!»

fa2

Странно. Есть некое несоответствие между тем, что вы чувствуете, и тем, что вы должны чувствовать по мнению окружающих. В фильмах видя новорожденного ребенка люди заливаются слезами и светятся от счастья. Это грандиозное событие.

А я чувствовал себя просто странно. Как я могу быть отцом? Разве это не то, что случается только с другими людьми? Со взрослыми? Был ли я переполнен любовью? — не думаю.

Будущим отцам: когда вас спрашивают, что вы чувствуете после рождения вашего ребенка, говорите следующее.

Вопрос: ну, что ты чувствуешь, став отцом? Ты любишь ее (или его, если это мальчик)?

Ответ: (глаза увлажняются слезами, вы промокаете их носовым платком).

Это просто чудо! Она необыкновенная! Я могу смотреть на нее весь день!

Я чувствовал давление. Социум ожидал, что я именно так буду реагировать на рождение Лулу. Когда я говорил, что она не особо мне нравится, лица людей вытягивались. Они смотрели на меня так, как будто я стянул с себя всю одежду и то, что они увидели под ней, было не слишком приятно.

Я чувствовал ответственность. Я всегда был рядом, когда необходимо было поменять памперс. Встать среди ночи, чтобы успокоить ее. Сделать все, что нужно было сделать. Но я не чувствовал с ней никакой эмоциональной связи.

Это было похоже на взаимодействие с морской губкой или простейшим одноклеточным. Она ничего не делала. По крайней мере, не делала то, что я мог бы понять.

fa6

А еще была моя жена Карла. Когда родилась Лулу, она исчезла.

Я скучал по ней. Я скучал по нам. По бесконечному пространству, которое у нас было. По тишине. По эластичности нашей жизни.

fa3

Я уменьшился в размерах. Вот этот пришелец занял мое место.

fa4

Сон стал недоступной роскошью на ближайшие три года.

Все, что делала Лулу, было уму непостижимо. Возьмем, к примеру, кормление. Это было словно в документальном фильме о природе. Она набрасывалась на сосок (растрескавшийся — о моя бедная Карла) с животной яростью, а потом проваливалась в глубокий сон. С открытым ртом.

Первый раз, когда Лулу чихнула, я был счастлив. Она сделала что-то человеческое.

fa5

Даже наша собака не интересовалась Лулу. За исключением тех моментов, когда она ела. Жорж был по-настоящему зачарован этим процессом.

fa7

Нянчить ребенка — это все равно, что иметь дело со взрывоопасным веществом. Я осторожно укладывал Лулу в колыбель. Одно неосторожное движение и БУМ!

Она хочет есть? Она наложила в штаны? Ей жарко? Ей холодно? Что случилось? Она только что лежала спокойно.

Помню, я как-то признался Карле, что вопли Лулу сводят меня с ума. Она понимающе погладила меня по плечу и сказала: «Я знаю, это ужасно! Ее крики разбивают мне сердце!». Я то имел в виду, что когда Лулу орет, мне хочется выкинуть ее в окошко.

fa8

Когда появляется ребенок, многие мужчины начинают больше пить. Я делал тарелки. Мне это казалось смешным. А Карле нет. Довольно долго, когда люди просили показать фотографии Лулу, я показывал им вот это.

fa9

Прогноз погоды. Вероятность осадков — 100%. Знаете, что было хуже, чем вопли? — их ожидание. Особенно, когда ты лежишь в постели, скажем, в 2 часа ночи. Это похрюкивание было началом спектакля? Сколько он продлится? — 10 минут или 2 часа?

fa10

Я англичанин. Я не боюсь смерти и меня не пугает возможность появления пятна на штанах после посещения туалета. Публичные сцены — вот что может вызвать у меня паническую атаку. Так что вы можете представить, что я чувствовал, путешествуя с Лулу. Самолет. Лулу издает вопли такой мощи, которые могли бы сделать честь Пласидо Доминго. Ее папа превращается в клоуна, у которого в руках оказалась сломанная сирена. Все смотрят. А я, идиотски хмыкая, как цирковой шимпанзе, бормочу: «Простите, извините».

fa19

Рождение Лулу заставило меня почувствовать, что моя жизнь когда-нибудь закончится. Когда ей исполнится 20, мне будет 60. Не буду ли я для нее слишком стар? Будет ли меня смущать ее одежда, ее разговоры? Будет ли она закатывать глаза, вздыхая: «О, папа,…». Или мы будем друзьями? Будем пить чай и дружески трепаться друг с другом?

fa12

Печально, но с возрастом я осознал, что все известные клише — правда. Я начал делать то, что никогда не делал раньше. Детские фото. Стыдно признаться, но когда я встречаю других родителей, то сразу лезу за айфоном. «Я знаю, вам не слишком нравятся детские фотки, но Лулу — особенная». Я становлюсь обычным среднестатистическим отцом. Отцом, который гордится своим ребенком.

fa13

В начале этой книги я говорил о гравитации. Любовь так же обладает этой силой. Я неизбежно должен был ей поддаться.

fa14

Люди, которые говорили мне, что моя жизнь изменится, когда Лулу начнет смеяться, были правы. Юмор — мой способ связи с миром. Это язык, на котором я общаюсь. Я был потрясен, когда Лулу впервые заговорила со мной на этом языке. Однажды я начал подшучивать над ней, а она ответила мне тем же. И тогда я заплакал. Мы понимали друг друга.

fa15

Удивительно. В этих фотографиях я вижу сейчас столько любви!

fa16

Мне хочется извиниться перед Карлой. То, что мне казалось искренностью, наверное, было тяжело выносить. Особенно ей. Я не учитывал, что она чувствовала по-другому. Она была матерью с самого начала.

fa17

Я так же хочу извиниться перед Лулу. Когда-нибудь она увидит фотографии и прочтет эти строки. Я хочу, чтобы она знала, я рад, что она появилась на свет.

Я люблю тебя, Лулу.

fa18

Несколько слов от Карлы.

Когда мы с Филом поженились, мы обещали друг другу, что останемся самими собой. Даже если решимся завести детей. Мы заключили пакт, согласно которому обязались говорить друг другу правду и только правду — например, что ребенок странно выглядит. Мы договорились не заставлять наших друзей просматривать бесчисленные фотографии нашего «необыкновенного» ребенка. Не записывать длиннющие звуковые сообщения а ля «наш ребенок только что выучил стихотворение». Но потом случилось нечто особенное. Я стала мамой.

Когда я первый раз держала Лулу на руках, я уже была во власти материнского инстинкта. Лулу не была очень красива при рождении. Сейчас я могу это признать. Но тогда она была для меня, как легкое сияние моря в чудесный солнечный день. Я влюбилась в Лулу сразу и бесповоротно. А Фил… У него все было по-другому.

Вместо того чтобы погрузиться в отцовство, Фил всячески от него отбрыкивался. Очень творчески. Когда люди просили показать ему фотографию Лулу, он демонстрировал им красный, орущий шар, выгравированный на тарелке. Когда друзья спрашивали его, каково это быть отцом, он со всей откровенностью объяснял, насколько плохо он себя чувствует, когда его женой завладевает эта «морская губка».

В то время мне ужасно хотелось, чтобы Фил был похож на других отцов, которые заученно повторяют: «Быть отцом — это потрясающе! Это лучшее, что случилось со мной в жизни». Я влюбилась в Фила отчасти потому, что он всегда был честен. Но сейчас его принципиальная честность угнетала меня.

Забавно, что я пишу послесловие к этой книге. Первый год нашего родительства был крайне сложным, и я бы никогда не подумала, что смогу поделиться своими переживаниями. Мы оба были упрямы: я уединилась в своем ванильно-молочном мирке, а Фил чувствовал себя запертым в чулане с воплями и экскрементами.

Честно говоря, я не знаю, когда мы смогли понять друг друга. Но теперь я могу улыбнуться тому, что было раньше. Мы смогли выдержать испытание. Мы стали родителями. Книга — доказательство этому.

Понравилось? Поделитесь этой статьей с друзьями:


Бесплатная библиотека!

Автор блога Ирина Рогожкина.
Эксперт московской стажировочной площадки «Одаренные дети». Подробнее →


Как я не хотел быть отцом: 5 комментариев

  1. Катерина

    Очень сильно! Наверное потому что откровенно. Фотка на тарелке креативно))

  2. RitaR

    Очередное подтверждение гипотезы, что большинство отцов начинают любить ребенка, когда он уже «человеком» становится, то есть отвечает, реагирует,…

  3. Катя Кошкина

    А наш папа сразу сыном проникся. И памперсы менял, и на плече катал, и страшным голосом сказки рассказывал)

  4. Наташа Аистова

    Жену этого товарища жалко. Я помню, когда у меня сын родился, я надышаться на него не могла. Если бы муж в это время его фотки на тарелку клеил, я б его убила, точно=)

    1. Надежда

      А что странного в реакции отца? У меня тоже иногда возникали позывы дочку в окошко выкинуть, когда она всю ночь орала. И не потому что я урод моральный, а просто от усталости. Этот папа хотя бы с юмором пытался к ситуации отнестись. А то, что любовь к ребенку у него позже пришла вполне естественно

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Введите ответ * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.